Сделать стартовой    Добавить в избранное   Главная   Архив номеров   Пишите нам!  
Разделы
 
Меню
 
Инфо-партнеры
















 
RSS / РСС
 
 


 
 
Обмен кнопками
получить код:
 
Введите слово для поиска :
Персона «Когда исчезает народный язык — народа нет более!»

Сохранившиеся труды Фиридун бека Кочарлинского поражают
широтой и разнообразием интересов


Среди памятников и барельефов, украшающих наши улицы и дома, к сожалению, нет ни одного, воздвигнутого в честь азербайджанского просветителя (Мирза Фатали Ахундов — особняком, в связи с немалыми другими заслугами перед отечеством). А ведь именно они, наши просветители, без гражданских войн и революций, единственно методом убеждения и благородного примера сумели совершить переворот в общественном сознании. Они неустанно убеждали своих неграмотных соплеменников, что их спасение, вернее, их детей — в образовании. Доказывали пользу просвещения, несмотря на трудности, с которыми сталкивались. Значимое место в их ряду занимает видный общественный деятель и литературовед Фиридун бек Кочарлинский, 150-летие которого отмечается в этом году.

Элеонора АБАСКУЛИЕВА

Российская империя, в составе которой находился в начале XIX века Азербайджан, и ее ставленники на местах отнюдь не были заинтересованы в том, чтобы азербайджанцы получали образование, силу и роль которого как важного рычага прогресса они хорошо понимали. Против несущих народу грамотность образованных беков и их сподвижников было и невежественное духовенство, осуждавшее обучение азербайджанских детей в светских (русско-татарских) школах. Просветителям приходилось держать, как сказали бы военные, «круговую оборону». Но ничто не могло их остановить. Мирза Фатали Ахундов и Рашид бек Эфендиев, Теймурбек Байрамалибеков и Габиббек Махмудбеков, Сабир и Джалил Мамедкулизаде, Султан Меджид Ганизаде и десятки других плюс огромная плеяда женщин-просветительниц смогли сделать для своего народа неоценимо много. В этой неустанной подвижнической работе только они сами были поддержкой друг другу.

Из «рукава» Горийской семинарии

Особое место среди азербайджанских просветителей занимали выпускники знаменитой на весь Кавказ Закавказской (Горийской) учительской семинарии. Она для них была тем же, чем был Царскосельский лицей для Пушкина и его друзей-лицеистов — родным домом, Отечеством, как называл alma mater великий русский поэт. Под скромным названием Закавказской учительской семинарии, готовящей педагогов начальных классов, действовало учебное заведение, ставшее очагом свободомыслия, демократических настроений и педагогических новаций.
Вначале в нем были только три отделения — русское, грузинское и армянское. Но благодаря неустанным стараниям Мирзы Фатали Ахундова, пекущегося о просвещении своего народа, и директора семинарии Дмитрия Дмитриевича Семенова в 1879 году распоряжением Кавказского наместника, великого князя Михаила Николаевича Романова было открыто и азербайджанское отделение. В документе говорилось:
«…приказываю открытие независимого азербайджанского отделения при Закавказской семинарии учителей для азербайджанского населения государства на испытательный период трех лет. Если за этот период будут достигнуты хорошие результаты, по истечении трехлетнего периода переформировать отделение в независимую семинарию для азербайджанцев и перенести из Гори в центр Азербайджана». Это решение сыграло огромную роль в развитии народа, сформировало первый отряд национальной интеллигенции.
Фиридун бек Кочарли, получивший, согласно тогдашней традиции, окончание «-ский» к своей известной на родине фамилии, проявил себя уже в учительской семинарии. Будучи студентом, он перевел «Учение Сократа», посвященное жизни и ценностным воззрениям греческого философа. Позднее вместе с Салех беком Зохраббековым составил учебник «Талимати-лисани-турки». Азербайджанские, или, как тогда говорили, татарские студенты поражали своих педагогов не только прилежанием и высоким уровнем культуры, но и, самое главное, — выдающимися способностями. Только одно перечисление имен выпускников учебного заведения в Гори говорит само за себя. Узеир Гаджибеков, Сафарали бек Велибеков, Нариман Нариманов, Джалил Мамедкулизаде, Рашид бек Эфендиев, Муслим Магомаев, Сулейман Сани Ахундов, Теймур бек Байрамалибеков, Алирза Расизаде, Зульфугар Гаджибеков, Азад Амиров, Фиридун бек Кочарлинский, Исмаил ага Векилов и Мамедага Шыхлинский — цвет и духовная элита нации, оставившие заметный след в истории азербайджанской культуры, искусства и науки.
Закончив Горийскую семинарию, Фиридун бек был направлен учителем шариата и азербайджанского языка в Иреванскую русско-мусульманскую школу. Год работы в Иревани запомнился его ученикам, их родителям и общественности города с преобладающим в те времена азербайджанским населением и театральным представлением комедии Мирзы Фатали Ахундова «Месье Жордан и дервиш Масталишах-колдун», ставшим большим культурным событием в жизни города.
В семинарии, где внимательно следили за дальнейшими успехами своих студентов, особенно отмечали Фиридун бека Кочарлинского, отдававшего много сил и времени разработке методических материалов по преподаванию различных предметов для мусульманского сектора. И при первой появившейся возможности пригласили к себе на работу.
Специалистам по истории азербайджанского просвещения хорошо известно имя инспектора азербайджанского отделения Горийской семинарии Алексея Осиповича Черняевского, сыгравшего огромную роль в подготовке первых национальных педагогических кадров. Он исколесил множество азербайджанских городов — Иреван, Нахчыван, Гянджу, Шушу, Шамаху, Губу и Дербент, набирая учащихся в семинарию, среди которых был и Фиридун Кочарлинский. Но главным делом его жизни стал учебник «Вэтэн дили» («Язык Родины»), составленный для азербайджанских студентов. В преподавании Алексей Осипович отдавал приоритет азербайджанскому языку, подчеркивая при этом, что «обучение на родном языке — это аксиома». В учебнике он использовал загадки, пословицы, поговорки, отрывки из стихов, чтобы сделать преподавание материала более доступным для учащихся. Поскольку до «Вэтэн дили» у азербайджанского отделения не было своего учебника, Черняевский с помощью своих студентов составил учебную программу по неделям и приготовил материал для чтения, чтобы вести занятия звуковым методом, что то же в то время было новшеством. Преподавание по этому учебнику велось не только в семинарии, но и во всех русско-азербайджанских школах.
Фиридун бек Кочарлинский позднее писал: «Все то хорошее и примечательное, что было в азербайджанском отделении Горийской семинарии, связано с именем Черняевского. «Язык Родины» Черняевского заложил основы совершенно новой эпохи в наших школах». Кочарлинский отмечал, что книга «Вэтэн дили» сыграла для азербайджанской школы такую же роль, как «Родное слово» К.Д.Ушинского для российской. Став преподавателем в Горийской семинарии, Фиридун бек, переработав первую часть «Вэтэн дили», внес в учебник около 300 поправок, добавил теоретические материалы, рассказы, изменил и обогатил методику и стилистику, внес в него свое произведение «Просо и пшеница».
Стремление к просвещению своего народа, неиссякаемое желание привить молодежи любовь к учебе, образованию, изучение и пропаганда тюркской литературы были для Фиридун бека Кочарлинского важными настолько, что все, что он делал для этого, казалось ему недостаточным. Публицистические статьи в газетах, литературное творчество, общественная работа, отнимавшая много времени, немало значили для него. Но была еще одна задача, которую, по его мнению, следовало выполнить безотлагательно. Это — открытие азербайджанского отделения учительской семинарии в Азербайджане.
Горийская семинария, в которой учились посланцы со всего Кавказа, принимала всего 60 человек от каждого региона, что никак не удовлетворяло растущие потребности азербайджанской интеллигенции в образовании. И хотя царский наместник при создании мусульманского отделения в Горийской семинарии обещал в случае старания и успехов азербайджанских студентов открыть аналогичное учебное заведение у них на родине, слова своего не сдержал. Перенесение семинарии в Азербайджан было в давних планах Фиридун бека. Азербайджанские просветители обосновывали эту идею тем, что отдаленность семинарии и отсутствие азербайджанцев в Гори препятствовали необходимой подготовке педагогических кадров. Об этом писали в своих статьях Алимардан бек Топчубашев и Нариман Нариманов, неоднократно поднимал этот вопрос, выступая на заседании общества «Нашри-маариф» в Баку, Фиридун бек. И в 1918 году, благодаря общим усилиям, азербайджанское отделение Горийской семинарии было переведено в Газах — оно функционировало до установления советской власти.
Фиридун беку Кочарлинскому, назначенному директором семинарии, один из газахских меценатов Мешади Ибрагим подарил свой дом в 17 комнат, где и проводились занятия.
Как пишет преподаватель Гянджинского государственного университета Гюлара Алиева, деятельность Газахской семинарии дала огромный толчок развитию образования и просвещения уже в независимом Азербайджане. В начале 1919 года решением правительства АДР были открыты 23 средних государственных учебных заведения, 6 мужских и 4 женские гимназии, включая пять реальных школ, 3 учительские семинарии, 3 учебных заведения для женщин, одна политехническая и одна коммерческая школы. В этот период стали создаваться общества, пропагандирующие просвещение и национальную культуру, а также благотворительные курсы. Выпускниками Газахской семинарии были Самед Вургун, Мехдихан Векилов, Осман Сарывелли, Мехди Гусейн и др.

Литературовед, критик, историк

Заслуги Кочарлинского перед своим народом выходят далеко за рамки его достижений на педагогическом поприще. Доказательство тому — хранящиеся в Институте рукописей НАНА документы — подлинники и копии его книг, статей, переписка. Однако немалая часть его литературного архива, конфискованная НКВД в годы большой репрессии, к сожалению, пропала.
Любовь Фиридун бека к родной литературе и языку не имела границ. На первый взгляд в том нет ничего удивительного. На самом деле выросший в Шуше единственным ребенком в бекской семье средней руки Фиридун полюбил родной язык не под влиянием отца, блестящего знатока литературы, а вопреки ему. Ахмед бек, приводивший в восхищение слушателей своим чтением наизусть десятков страниц «Шахнамэ» Фирдоуси, был большим поклонником фарси, на котором творили многие выдающиеся азербайджанские поэты и который долгие годы был литературным языком в Азербайджане. К родному языку он относился с пренебрежением, а сына отдал в русско-татарскую школу — знание русского языка обеспечивало бекским детям, особенно из не очень состоятельных семей, возможность карьерного продвижения. Но начальная школа дала будущему ученому и нечто гораздо большее. Она познакомила впечатлительного подростка с лучшими образцами русской литературы, показала, как много в жизни людей связано с просвещением, заставила задуматься над серьезнейшими проблемами значения языка для развития истории и культуры народа. Здесь он впервые стал задаваться вопросами. Если у каждого народа есть стихи и другие произведения на родном языке, значит, и у тюрков они должны быть? И если они есть, то почему до сих пор не собраны? Кто их должен собирать и как? Ему очень нравилась мысль известного русского педагога Ушинского о роли родного языка, и он впоследствии не раз приводил ее в спорах, аргументируя необходимость беречь и сохранять родной язык: «Язык есть самая живая, самая обильная и прочная связь, соединяющая отжившие, живущие и будущие поколения народа в одно великое, историческое живое целое. Он не только выражает собою жизненность народа, но есть именно самая эта жизнь. Когда исчезает народный язык — народа нет более!»
В ответ на инициативу Али бека Гусейнзаде принять турецкий язык за литературную форму азербайджанского Ф.Кочарлинский в статье «Родной язык», опубликованной в журнале «Молла Насреддин» в 1913 году, писал:
«Главным признаком каждой нации является ее язык. Нация может потерять свои богатства, правительство, даже свои земли, и, тем не менее, сохраниться, но стоит ей потерять свой язык, как от нее не останется и следа. За короткий период времени язык кавказских тюрков заполонили слова и выражения турецкого происхождения.
По нашему мнению, такое безумное подражание, такое поведение равносильны нацональной измене».
Во славу родного языка он работал непрестанно. Во-первых, он его постоянно изучал, совершенствуя собственное владение им. В начальной школе, помимо русского языка, изучался и азербайджанский, но так, для галочки, и Фиридун бек приложил немало усилий, чтобы овладеть азербайджанским в совершенстве. Во-вторых, и это самое главное, всю свою жизнь он посвятил пропаганде родного языка, исследованию творчества азербайджанских поэтов и писателей, народного творчества. Его самый значительный труд — «Материалы по истории азербайджанской литературы» был опубликован только в 1925 году, но значение не потерял и поныне. Абдулла Шаиг в воспоминаниях о своем друге отмечал: «Как известно, это произведение Ф.Кочарлинского не охватывает азербайджанских писателей ХХ века. В то время в Манглисе он сказал мне, что пишет отдельное произведение о нашей литературе XX века, и даже познакомил меня с некоторыми уже написанными (готовыми) его частями». И с сожалением добавляет, что никто не знает, что стало после смерти автора с рукописью этой книги. В 1958 году Абдулла Шаиг, конечно, не мог даже намекнуть, кем были уничтожены труды его друга. Однако в материалах личного архива Фиридуна Кочарлинского, хранящегося в фондах Института рукописей НАНА, имеется письмо его супруги Бадсабы Кочарлинской, урожденной Векиловой. Она работала учительницей, директором детдома в провинции и, не имея возможности возить с собой оставшиеся после смерти мужа труды, отдала их на хранение своему брату, сын которого — Мустафа Векилов, декан правового отделения СЭИ им. К.Маркса, 10 ноября 1937 года был арестован НКВД.
Обращаясь к первому секретарю ЦК КП (б) Азербайджана Мир Джафару Багирову, она пишет: «Среди моих вещей находился и архив моего покойного мужа, в котором имеется много ценного литературного материала, как-то:
1. Рукопись Мирзы Фатали Ахундова.
2. Переписка с Сабиром литературного характера.
3. Переписка с «Моллой Насреддином».
4. Личные труды Кочарлинского и много материала от разных литературных деятелей.
Фиридун Кочарлинский, бывший преподаватель Закавказской учительской семинарии в г.Гори и впоследствии директор Газахской учительской семинарии.
10 ноября 1937 г. Мустафа Векилов был изолирован органами НКВД. Вместе с принадлежащими ему лично материалами забрали и архив моего мужа. Обо всем этом я узнала недавно.
Прошу вас ответить мне, как и когда я могу получить указанный архив».
Ей, конечно, ничего не вернули. И это — большая потеря для азербайджанской науки и истории отечественной литературы. Об этом доподлинно известно из биографии Кочарлинского, составленной в апреле 1930 года его бывшим студентом Фархадом Агазаде (Шаргли), который пользовался материалами архива, находившегося в то время еще у Бадсабы ханым. Он составил список имеющихся в нем документов. Стоит привести его, чтобы понять, какой урон нанесен истории азербайджанской литературы этой потерей:
24 письма А.О.Черняевского, 
2 — Наримана Нариманова,  22 — Джалила Мамедкулизаде,  27 — Аббаса Саххата и автобиография,
3 — Мирзы Алекпера Сабира, 11 — Исмаил бека Гаспринского, 5 — Ахмед бека Агаева,  23 — Омара Фаига Неманзаде,  6 — Юсифа Везира Чеменземенли, 5 — Абдурагим бека Ахвердиева, 4 — Наджаф бека Везирова,  7 — Гусейна Эфенди Гаибова,  5 — Алимардан бека Топчубашева, 3 — Самойловича, 10 — Фархада Агаева, 24 — Абдуллы Шаига,  17 — Салмана Мумтаза, 14 — Узеира Гаджибекова, 40 — Гусейна Джавида. 4 — Рашид бека Эфендиева, 78 — Султана Меджида Ганизаде и еще десятки писем других замечательных деятелей нашей культуры и искусства. И не только письма. Статьи о жизни и творчестве азербайджанских поэтов, стихи, сказки и дастаны, этнографические и фольклорные образцы, более 500 названий материалов, уничтоженных НКВД. Но и это тоже не все.
Сын выпускника Горийской семинарии Раджаба Эфендиева, известный ученый Азиз Эфендизаде в своих воспоминаниях пишет о том, как в один из летних месяцев 1950 года увидел, что отец, пересматривая какую-то папку, вынимает из нее письма и сжигает их в медном совке. «Отец выглядел каким-то возбужденным, — пишет Эфендизаде, — лицо покраснело, и я, обеспокоившись, спросил, что он сжигает. «Письма моего учителя Фиридун бека Кочарлинского», — ответил он. И добавил: «Не хочу навлечь на вас беду после моего ухода». Я посмотрел на аккуратно исписанные эски алифба листочки и ничего не сказал. Все знали, что после Гянджинского восстания в 1920 году Фиридун бек был расстрелян «как контрреволюционер».
И все равно то, что сохранилось, дает представление о том, каким разносторонним и талантливым был этот человек. Глубоким знанием творчества соотечественников отмечены его многочисленные публикации о 130 произведениях азербайджанских писателей и поэтов, до него никем научно не систематизированные. Сохранившиеся произведения ученого-литературоведа поражают широтой и разнообразием интересов замечательного азербайджанского просветителя и педагога. Увлеченность литературой во многих ее формах — переводчик, критик, публицист — соседствовала с общественной деятельностью (как известно, он был в составе Азербайджанского национального совета, провозгласившего независимость АДР), педагогическая деятельность — с театральной. Особенно это видно по переписке Фиридун бека с супругой и представителями азербайджанской творческой интеллигенции того времени. В 1895 году он опубликовал свою первую статью «Татарские комедии», в 1904-м — «Письма о нашей литературе». В 1903 году в свет вышел его первый научный труд «Литература азербайджанских татар». В последующие годы были изданы работы: «Мирза Фатали Ахундов» (1911) и «Подарок детям» (1912). Одновременно Кочарли занимался переводами произведений русских (Пушкина, Лермонтова, Чехова, Кольцова) и европейских авторов на азербайджанский язык. Его перу принадлежат яркие статьи, наполненные любовью к творчеству Н.Гоголя, Л.Толстого, А.Чехова.

«Разве человек может врать!»

После подавления Гянджинского восстания Фиридун бек был арестован как контрреволюционер. Ему инкриминировали то, с чем не мог согласиться любой, кто хоть немного знал этого гуманного образованнейшего человека демократических взглядов. Он был обвинен в том, что, будучи руководителем газахского отделения партии «Мусават», способствовал разжиганию межнациональной розни между соседними народами и что, как было записано в приговоре, подписанным чрезвычайным комиссаром Гамидом Султановым, будущим членом Азревкома и министром внутренних дел, оставление Кочарлинского на свободе может стать причиной «контрреволюционного движения в Газахском уезде и пролития крови трудящихся». Вряд ли выносившие приговор о расстреле Фиридун бека не знали, что это за личность. Зато и не подозревали, что взрастившая их власть, не пройдет и два десятка лет, расправится с ними самими. Возможно, так воздается каждому по его заслугам.
Но мы о других, доказавших любовь к Родине не словами и даже не смертью. А жизнью, каждое мгновение которой было отдано служению своему народу.
Находясь в переполненной тюремной камере, откуда большевики по наущению армянских «товарищей» периодически уводили людей на расстрел, Фиридун бек держался, несмотря на ужасные условия, как настоящий интеллигент. В неопубликованных материалах покойного писателя Алтая Мамедова приводятся воспоминания старейшего педагога Мир Джавада о последних днях Фиридун бека Кочарлинского. «После подавления Гянджинского восстания тюрьмы города были переполнены, — пишет Мир Джавад. — Я оказался в изоляторе городского полицейского управления, где находился и Фирудин бек. Я знал его и глубоко уважал. Поэтому, выбрав момент, сказал ему: «Ага, армяне руками большевиков уничтожают наших самых известных, самых лучших людей. Поэтому прошу вас, не называйте свое имя, не говорите, что вы Фиридун бек Кочарлинский.
Фиридун бек удивленно посмотрел на меня.
— Что значит, не называйте своего имени?
— Скажите, что вы Мамед, Гасан или Али. Кочарлинские — знаменитая фамилия, а армяне расстреливают всех известных азербайджанцев.
Фиридун бек ответил мне рассерженным взглядом:
— Как вам не стыдно! Что вы мне предлагаете! Разве человек может врать!
Я, боясь услышать что-нибудь оскорбительное, замолчал. Через несколько часов в камеру зашел один из большевиков, по установившемуся правилу, с одним из армян. Дойдя до Кочарлинского, он громко спросил: «Имя, фамилия?» «Фирудун бек Кочарлинский, — прозвучал гордый ответ. Русский посмотрел на армянина — тот кивнул. «На выход!» — приказал большевик. Кочарлинский встал и, не меняясь в лице, вышел. Так ушел из жизни еще один азербайджанский интеллигент».
TEXT +   TEXT -   Печать Опубликовано : 06.04.13 | Просмотров : 3970

Архив материалов
Выбрать год
Выбор месяца
« Мар.2017»
Пн.Вт.Ср.Чт.Пт.Сб.Вс.
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
 
Новости партнеров

Центробанк провел очередной депозитный аукцион

Федерация гимнастики Азербайджана представила имиджевый ролик с участием национальной сборной

В Азербайджане приватизируют сотню гособъектов

Исполнитель лондонского теракта 7 лет ходил под колпаком спецслужб

"Qu

Эльхан Мамедов о матче с Германией: 1:4 лучше, чем 0:3

Азербайджан освоил более 70% средств АБР

Попугай спел дуэтом сам с собой

Началось голосование граждан Турции за рубежом на референдуме по поправкам в конституцию

В Азербайджане завершается прием документов в магистратуру


Lal

10 цветов весны-2017

141 d

На границе Азербайджана с Ираном произошел инцидент

D

В Киеве началось заседание глав правительств ГУАМ


Футболист Дмитрий Назаров попал в историю сборной Азербайджана

S


Toyuna g

Бизнесмены не смогут уклониться от налогов

Ученые: Часть Европы уйдет под воду

Yoxa

 

© 2017 www.azerizv.az. Powered by Danneo

Адрес редакции: г.Баку, ул. Шарифзаде, 3. Телефон для справок: 4973424. Тел./факс: 4973125. E-mail: izvestia@azeurotel.com