Сделать стартовой    Добавить в избранное   Главная   Архив номеров   Пишите нам!  
Разделы
 
Меню
 
Инфо-партнеры
















 
RSS / РСС
 
 


 
 
Обмен кнопками
получить код:
 
Введите слово для поиска :
Персона Свет высокого предназначения
Мухаммед Али Казым бек (Александр Казем-Бек) соединял в себе европейскую ученость с ученостью восточной

Необратимо движение жизни. Но в человеческой воле сохранить память о тех, чье пребывание на земле было озарено светом высокого предназначения, кто не растратил данные Богом святые крупицы, посвятив всего себя избранному пути. Одним из таких людей был Мухаммед Али Казым бек, ставший одним из основоположников русской ориенталистики, ученым с мировым именем. Его преклонение перед наукой не имело границ, и ради служения ей он оказался готовым на многое. Для современников и потомков имя Александра Касимовича Казем-Бека — символ всепоглощающей страсти к знанию, знак осуществленных амбиций.
Начало начал
На окраине российской империи в Дербенте в семье местного шейх уль-ислама, происходившего из знатной бекской фамилии, в роду которого были министры и приближенные известного дербентского правителя — Фатхали хана, рос мальчик по имени Мухаммед. Отец еще до его рождения покинул Дербент для совершения хаджа в Мекку и Медину, где прожил шесть лет. А затем поселился в Персии и женился на дочери Мир-Бакыр хана — губернатора Решта. Гаджи Казым бек (отец будущего востоковеда) был далек от политических баталий своего времени, потому-то и оказался в ситуации, что, вернувшись из хаджа, обнаружил себя в составе Российской империи. Однако на его личной судьбе присоединение Губинского и Дербентского ханств к России на тот момент никак не отразилось. Гаджи Казым бек не только отличался глубокой религиозностью, но и был человеком ученым, что и стало фактической причиной его назначения дербентским шейхом.
Сегодня отца Мухаммеда Казым бека назвали бы юристом, поскольку его специальностью являлось мусульманское законоведение. Он входил в круг самых известных в Дербенте людей: в его доме бывали священнослужители, сильные в различных областях мусульманской учености. Именно они и стали учителями единственного сына дербентского шейха. Мать мальчика рано умерла, и отец полностью взял его воспитание в свои руки.
Будущий ученый получил мусульманское образование под руководством отца и других наставников. Его обучали арабской грамматике, риторике и логике, законоведению, а азербайджанским и персидским в семье Казым бека пользовались в качестве разговорных.
Мальчик отличался блестящими природными данными и уже в 17 лет написал сочинение на арабском языке «Опыт грамматики арабского языка», а на следующий год — «Муамма-ва-Лугаз» (шарады на арабском и персидском языках). Причиной успехов были не только недюжинные способности. В отличие от многих своих сверстников, юноша обладал редкостной усидчивостью и той неподдельной страстью к знаниям, которая делает человека подлинным ученым. Отец гордился им и был уверен, что сын достигнет больших высот мусульманской учености. Он ошибся только в одном — образованности сына были тесны рамки ислама, он стал знаменитым российским ученым, слава которого перешагнула границы империи.
Но царским властям на Кавказе, которые олицетворял наместник царя Ермолов, не нужны были талантливые и образованные люди среди мусульман. Гаджи Казым бек-старший, заподозренный в заговоре против царя, был сослан в Астрахань. Уплывая на пароходе, он сказал провожавшему его сыну: «Береги себя. Такой день может настать и для тебя». И в этом тоже оказался провидцем.
Оставшись один, Мухаммед Али вскоре едет в Астрахань, чтобы повидать отца и, если удастся, продолжить образование, как тот советовал, в одной из восточных стран. Здесь он устраивается на работу в местную газету переводчиком, а сам берет уроки английского и французского языков у шотландских миссионеров, которых обучает турецкому и персидскому. Занятия плавно переходят в беседы, а иногда и в споры о религии. Есть и другая версия, согласно которой миссионеры изучали ислам и именно с этой целью привлекли в качестве учителя Казым бека, не только блестяще религиозно образованного, но и свободно владевшего восточными языками. Пытаясь лучше разобраться в христианстве, узнать глубже незнакомое ему вероучение, юноша изучает древнееврейский язык и со свойственной ему дотошностью начинает познавать новую религию. Глен и Макферсон были, видимо, опытные в своем деле миссионеры. Как сообщается во многих дореволюционных источниках, в 1823 году Казым бек по глубокому убеждению принял христианство пресвитерианского учения, в крещении получил имя Александр.
Сам ученый с тех пор называл себя Мирза Александр Касимович Казем-Бек. Новые друзья предложили ему поездку в Англию для завершения образования, что не осталось без внимания российских властей. А.Ермолов, которому как главнокомандующему на Кавказе была подчинена и Астраханская губерния, опасаясь, что молодой Казем-Бек станет работать против России в качестве английского агента, сделал все возможное, чтобы удалить его из Астрахани. Императорским указом Казем-Бек назначается с 25 августа 1825 года на должность учителя татарского языка в Омское азиатское училище (по другим данным — Омский кадетский корпус). Фактически — это ссылка. Выходит, отец оказался прав.
Но порой судьба оказывается благосклонной к таланту, особенно к такому, который готов на все ради высокой цели. Для Казем-Бека такой всепоглощающей страстью стала любовь к востоковедению, а если брать шире, к науке в целом. По дороге в Омск он, заболев, останавливается в Казани, где знакомится с ректором Казанского университета профессором Карлом Фуксом. Так начинается его путь в науку.
Одна, но пламенная страсть
Казем-Бек в совершенстве говорил и писал на персидском, азербайджанском, русском, татарском, турецком, арабском, английском, французском языках, владел также немецким и древнееврейским языками. И это при том, что полноценного академического образования он так и не получил. Не имея даже университетского диплома, Казем-Бек, преподававший восточные языки в Казани, в возрасте 26 лет избирается действительным членом Королевского азиатского общества в Лондоне, а через два года, написав на персидском языке работу по арабской филологии, получает степень магистра восточной словесности. К концу жизни ученый имел звания члена-корреспондента Российской академии наук и почетного доктора восточной словесности. Но это все потом. А пока Карл Фукс предложил молодому преподавателю остаться в Казани и вести занятия в 1-й Казанской гимназии по арабскому и персидскому языкам. Казем-Бек согласился и, по отзывам современников, преподавал «с особенным усердием без всякого возмездия за труды его». В этом же году ученый был принят в университет на должность лектора — старшего преподавателя арабского и персидского языков. А уже через два года он возглавит кафедру турецко-татарского языка и будет преподавать четыре языка: арабский, персидский, турецкий и татарский, одновременно усиленно занимаясь научной работой. С того времени, как гласит «Отчет императорского Казанского университета», Казем-Бек преподавал «турецко-татарский язык во всей подробности. Так он преподавал этимологию и синтаксис сего языка в обширном виде по своему сочинению, занимал студентов переводами с турецкого и татарского на русский и обратно и сообщал сравнительные замечания об обоих языках…».
Как явствует из других отчетов, ученый объяснял студентам старших курсов турецко-татарскую грамматику «по своему сочинению», предвосхитив тем самым курсы теоретической грамматики тюркских языков, которые и поныне читаются в ряде российских университетов. На лекциях и практических занятиях Казем-Бек читал со студентами выдержки из средневековых тюркоязычных сочинений, «упражнял их в чтении константинопольских и александрийских газет, переводах на турецкий язык и читал историю турецкой литературы и историю просвещения на Востоке по своим запискам». По отзыву его ученика и сотрудника, известного тюрколога, впоследствии ставшего биографом Казем-Бека, Ильи Березина, его преподавание «отличалось чрезвычайной ясностью, и для любознательного слушателя профессор составлял неистощимый запас знания по всем отраслям востоковедения с точным и верным ответом на всякий запрос». Биограф отмечал, что основной фонд знаний ученого «составляли сведения, приобретенные им в восточной школе, и уже на эту основу легла ткань европейской науки».
Именно это подчеркивал и академик А.Кононов, говоря, что Александр Казем-Бек «соединял в себе европейскую ученость с ученостью восточной», что, видимо, и стало причиной того, что с арабским и тюркскими языками Льва Толстого для поступления в Казанский университет на отделение восточных языков знакомил именно Мирза Казем-Бек.
Востоковеды — его современники, как, впрочем, и представители следующих поколений ориенталистов считали, что наибольшее значение имеют его работы по мусульманству и мусульманскому законоведению — в этой области в то время ему было немного равных — и по изданию текстов.
Отметим одну деталь: три работы выдающегося ученого — «Дербентнаме, история Дербента» переведенная с восточных источников на английский язык, как и составленная им «Грамматика турецко-татарского языка, а также учебные пособия для временного курса турецко-оттоманского языка в Императорской военной академии были отмечены весьма престижной в то время Демидовской премией. По словам специалистов, вышедшая в свет в Казани «Грамматика турецко-татарского языка» стала крупным событием в отечественной тюркологии. Это был первый в мире опыт изложения грамматики тюркских языков в сравнительно-сопоставительном плане. Ее второе издание было переведено на немецкий язык и широко использовалось для преподавания тюркских языков не только в России, но и в Западной Европе.
А еще были интереснейшие работы, которые для любителей и специалистов по восточной истории представляют необычную привлекательность. Ряд его публикаций на основе восточных трудов относятся к истории России — «Ассеб ас-сейяр, или Семь планет. История крымских ханов от 1466 г. до 1737 г.». Он первый заинтересовался историей уйгуров, написав «Исследование об уйгурах». Издал сочинение Сейда-Ризы — на турецком языке с введением на русском. А еще — «Себат-уль-аджизин, или Утверждение слабых», поэма на джагатайском наречии, с предисловием и примечаниями Казем-Бека, «О появлении и успехах восточной словесности в Европе и упадке ее в Азии», «О некоторых политических переворотах, приготовивших поприще Мухаммеду в Аравии и вне ее», «Объяснение русских слов, сходных со словами восточных языков», «Об этнографическом исследовании русских слов, усвоенных местными тюркскими наречиями», «Объяснение некоторых восточных надписей», «Муридизм и Шамиль». Все эти труды говорят о широчайшем кругозоре ученого, чьи познания простирались и в смежные науки — языкознание, историю, сравнительную лингвистику. И это — только часть наследия Казем-Бека, включавшего в себя и немало серьезных критических статей, переводы с русского на татарский язык.
Организатор науки
В 1845 году Министерство просвещения в связи с выходом на пенсию профессора М.Д.Топчибашева приняло решение о переводе Казем-Бека в Санкт-Петербургский университет на освободившееся место заведующего кафедрой персидской словесности. Но в северную столицу ученый прибыл только через четыре года, так как до этого времени исполнял обязанности декана одного из отделений философского факультета Казанского университета. Будучи замечательным лектором и блестящим ученым, Казем-Бек заслужил доброе имя и на поприще организатора науки. Он был далек от схоластики и кабинетной учености, и на должности заведующего кафедрой настаивал на том, чтобы научная работа, как и обучение студентов, велось исходя из практических целей. Казем-Бек всячески содействовал командированию одаренных студентов и выпускников-магистров в страны Востока, используя для этого любые, данные ему должностью, возможности. «Исследование Востока, по его словам, более всех других отраслей науки нуждается в личном, хотя бы кратковременном ознакомлении его исследователей с местными его языками и обычаями. Четырех- или пятилетние занятия молодых людей в университете восточными языками, даже и при существующих способах, не могут подвинуть так далеко их познания, как кратковременное пребывание их на самом Востоке».
По отзывам современников, его языковые занятия, имевшие преимущественно практический характер, были направлены на овладение живым персидским языком, правильным произношением при чтении и разговоре, на отработку навыков устного перевода.
Человек широкого кругозора, ученый европейского уровня, он был убежденным сторонником идеи «централизации востоковедения». В 1854 году, согласно царскому указу, Санкт-Петербургский университет стал таким центром, где был открыт факультет восточных языков и одновременно закрыты все аналогичные структуры в других высших учебных заведениях. Его первым деканом был избран Мирза Александр Казем-Бек. С первых дней на этом посту Александр Касимович, как его звали коллеги, добивался открытия на факультете кафедры истории Востока, полагая, что без изучения истории нельзя узнать страну по-настоящему. И добился своего.
В своих научных взглядах и принципах он был не просто тверд, но, можно сказать, бескомпромиссен. Разойдясь во взглядах на задачи факультета с работавшей здесь профессурой, предпочел уйти с должности декана. Во время вынужденного «простоя» много работал как ученый, занимался Туркестаном, который начинал входить в зону российских геополитических интересов. Спустя несколько лет на выборах 1866 года декана факультета восточных языков был переизбран и работал на этой должности до конца своих дней. Несмотря на возраст (почти под семьдесят), мечтал об экспедиции в Туркестан, где намеревался вместе со своими студентами изучить памятники древности и рукописи, собрать лингвистический и этнографический материалы. Планы у него были большие и весьма важные для науки. Но, к сожалению, судьба не дала ему шанса их реализовать. Известный востоковед академик В.Бартольд уже в начале XX века сказал о том, что «работа, намеченная Казем-Беком, и в настоящее время исполнена далеко не вполне». Современные ученые считают, что поставленные им цели остаются актуальными и в наши дни.
Мысли о главном
Как современники, так и потомки испытывают глубокое уважение к памяти Мирзы Мухаммеда Казем-Бека только за то, что он сделал для изучения ориенталистики. Сегодня, когда причиной множества конфликтов, бушующих в мире, нередко становятся межцивилизационные и межконфессиональные противоречия, когда передовые умы прилагают огромные усилия, чтобы избежать противостояния народов, понимаешь, как много сделано для этой же цели ученым Мухаммедом Али Казем-Беком. Он, пожалуй, один из немногих, кому удалось не только соединить восточную ученость с европейской, но и доказать, что мир неделим ни по каким признакам — расовым, религиозным или национальным. Что он прекрасен в своем многообразии, что цель человека — познать это совершенство. Он не оставил никаких свидетельств относительно того, почему он, воспитанный в окружении ученых мусульманских богословов, блестяще образованный молодой человек, отец которого был ахундом, перешел в те отнюдь недемократические времена в другую веру. Остается только догадываться о его тайне. Но ученые и биографы особенно не корпели над этим его поступком, кардинально изменившим не только его судьбу, но и развитие русской ориенталистики, как, впрочем, и европейской. И не потому, что это не казалось удивительным. Просто жизнь ученого, его дела и поступки, круг его знакомств и тесное общение с цветом тогдашнего российского общества свидетельствовали об одном: для Казем-Бека всякое искусственное разделение людей по каким-то признакам — предрассудок. Он искал и находил в различных культурах лучшее и спешил рассказать о нем другим. Он не манифестировал свои принципы, но уже в XIX веке смог пророчески предвидеть необходимость моста между цивилизациями и стал первым кирпичиком, заложенным в основание одного из них.
Самую распространенную версию и, похоже, достаточно убедительную удалось услышать в Дербентском государственном историко-архитектурном и художественном музее, в одном из филиалов которого (Доме-музее Бестужева-Марлинского) есть зал, посвященный знаменитому земляку — Мухаммеду Али Казым беку. Рубаба Мамедова, два десятка лет работающая экскурсоводом и прочитавшая практически все, что издано о великом земляке, уверена: умный талантливый юноша, видевший негативное отношение со стороны властей не только к отцу, но и другим просвещенным соотечественникам, понял: ему ничего не добиться в этой жизни, если он останется, как тогда говорили, магометанином, т.е. приверженцем ислама. Правда, говоря «ничего не добиться», Рубаба ханым и ее молодая коллега Зульфия Магомедова в один голос утверждают: речь не идет о материальных благах, к которым, похоже, выдающийся ученый с младых лет относился спокойно. Им двигало другое — неуемная страсть к познанию — науке, учености, языкам, теологии. Возможно, Рубаба ханым права, как и ряд исследователей, разделяющих это мнение. Однако еще больше, как известно, убеждают поступки самого человека. Потрясенному, а вернее, разгневанному его решением отцу, рассказывают, он заявил: «Я все равно остаюсь мусульманином».
Вряд ли найдется кто-то, кто сегодня мог бы сказать, что он имел в виду, однако есть документ, который при всей малозначимости предмета, о котором идет речь (одежде), говорит о многом.
Обращаясь к попечителю Казанского учебного округа статскому советнику и кавалеру Михаилу Николаевичу Мусину-Пушкину, лектор Мирза Александрович Казем-Бек просит о предоставлении ему права носить особый покрой университетского мундира. «С первых дней малолетства, привыкнув ходить в моем природном одеянии, я бы чувствовал величайшее затруднение переменить оное на европейское. За несколько же лет пред сим учитель астраханской гимназии Мирза Абдулла получил Высочайше утвержденный для себя мундир, состоящий из верхняго персидскаго синяго цвета кафтана с шитьем университета, а вместо шпаги саблю с темляком. Вышеприведенные мною причины и более всего сей пример внушили мне смелость утруждать ваше Высокородие моею всепокорнейшею прозьбою о изходатайствовании мне мундира, подобнаго тому, который получил Мирза Абдулла», — пишет ученый (орфография автора). Государь император, до которого было доведено прошение, удовлетворил просьбу ученого.
Возможно, это всего лишь деталь, хотя и говорящая о многом. Главное, безусловно, его научные труды. О некоторых из его монографий уже было сказано. Назовем еще одну. В 1859 году был издан «Мифтаху-Кунзуль-Куран» — «Полный конкорданс Корана, или Ключ ко всем словам и выражениям его текстов для руководства к исследованию религиозных, юридических, исторических и литературных начал сей книги». Четырьмя годами ранее за свой труд (тогда еще рукописный) он был удостоен персидского ордена Льва и Солнца I степени. Как пишет доктор исторических наук Ефим Резван, Казем-Бек был трижды лауреатом Демидовской премии Академии наук, действительным членом ряда европейских и американской академий и научных обществ. Его работы по языкознанию, истории, философии, юриспруденции, литературе мусульманского Востока принесли ему не только всероссийскую, но и европейскую славу. В 1851 году по выходе английского издания книги «Дербент-наме», Казем-Бек был удостоен Золотой медали королевы Великобритании. Как показывают архивные документы, ученый был одним из главных правительственных экспертов в делах, так или иначе связанных с исламом.
Среди его известных научных работ, обративших внимание не только российских, но и западно-европейских ученых, первое серьезное исследование религии бабидов. Однако труд «Баб и бабиды», изданный на французском, немецком, английском языках, важен для нас и еще с одной точки зрения. Приведенные в нем размышления автора поражают своей опережающей время актуальностью, совершенно определенно говорят о даре ученого предвидеть дальнейшее развитие цивилизации, возможность совместного мирного сосуществования различных культур и конфессий. «Восток и Запад, — подчеркивает Казем-Бек, — составляет самую большую часть думающего мира. Там обитает дух цивилизации, и невидимая сила сеет семена истины. Запад не может взрастить просвещение для Востока. Совершить реформу на своих землях под силу только рожденным на Востоке».
В работах об исламе он был по-научному объективен и беспристрастен, но, несмотря на веру, которую принял, категорически отвергал фанатический характер ислама в целом, говоря о том, что Варфоломеевская ночь и казни еретиков придуманы христианами, а не представителями ислама. В статьях об исламе он произвел блестящий анализ причин распространения этого учения, говорил и о недостатках, присущих самой молодой мировой религии, но главной целью считал изучение Востока, поскольку был уверен, что только постижение Запада и Востока друг другом будет способствовать развитию человеческой цивилизации.
Немного о личном
В одной из экспозиций Дербентского музея приведено генеалогическое древо Мухаммеда Али Казем-Бека, где чаще всего повторяется имя Александр. Похоже, будущие поколения почтительно хранили память о знаменитом предке. Его старший сын гофмейстер Александр Александрович Казем-Бек окончил училище правоведения, был сенатором, управляющим канцелярии Министерства юстиции. Он был женат на дочери Льва Павловича Толстого из многочисленной семьи Толстых, представители которой жили в Казанской губернии. Его сестра Ольга была замужем за сыном известного русского поэта Евгения Баратынского.
Внук Алексей Николаевич от другого сына закончил медицинский факультет Казанского университета, состоял там же профессором, был довольно известным терапевтом. Особое место в истории России занимает его правнук Александр Львович Казем-Бек — известный общественный и политический деятель русского зарубежья. Александр Львович участвовал в белогвардейском движении, а позже стал идеологом союза «Молодая Россия», выступавшего под лозунгом «Царь и Советы», пытаясь таким образом выработать идеологию новой России. Во время второй мировой войны занял патриотическую позицию в отношении СССР. Эмигрировав в США, организовал сбор средств в поддержку Советского Союза. Многие младороссы пополнили ряды французского Сопротивления. В 1956 году А.Л.Казем-Бек вернулся на родину. Всего у знаменитого ученого, если судить по музейной экспозиции, около двух десятков внуков и правнуков. Но жизнь продолжается, и редкую для России азербайджанскую фамилию Казем-Бек, верится, прославит еще не один потомок.

Элеонора АБАСКУЛИЕВА
TEXT +   TEXT -   Печать Опубликовано : 23.05.09 | Просмотров : 5593

Архив материалов
Выбрать год
Выбор месяца
« Апр.2017»
Пн.Вт.Ср.Чт.Пт.Сб.Вс.
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
 
Новости партнеров

Месси на последних секундах принес "Барселоне" победу в Эль-Класико

В борьбе за кресло президента Франции новый лидер: Эммануэль Макрон

Avtomobil 60 ya

Саргсян по частям раздает Армению картежникам

Гороскоп на понедельник: Овна лучше не провоцировать, а в жизнь Девы ворвется свежая струя

4 otaql

Асим Моллазаде: Азербайджан рассчитывает на поддержу США и НАТО

В Филармонии открылся IX Международный фестиваль Мстислава Ростроповича

Сотни парижан вышли на марш протеста

МВД Франции назвало Ле Пен фаворитом президентской гонки

"Историческая призма": 1920-й. Как армяне рвались к бакинской нефти

Айдын Мирзазаде: Азербайджан - единственная страна в регионе, в которой заинтересованы США

Мевлют Чавушоглу: Формат Азербайджан-Турция-Россия укрепит стабильность в регионе

Fransa il

On bir milyon frans

Эрдоган уступил кресло школьнику

"Mahn

M

Tan

G

Az

Макрон и Ле Пен вышли в лидеры на выборах президента Франции


Az

У Трампа нет фаворита на выборах во Франции

 

© 2017 www.azerizv.az. Powered by Danneo

Адрес редакции: г.Баку, ул. Шарифзаде, 3. Телефон для справок: 4973424. Тел./факс: 4973125. E-mail: izvestia@azeurotel.com