Авторское право © WWW : Газета Азербайджанские Известия
Перепубликация материалов,возможна только с устного или письменного разрешения Администрации сайта !
Название статьи , Опубликовано Новости » Главная » Игорь БРАТЧИКОВ, посол по особым поручениям МИД РФ:«Конвенция о правовом статусе Каспия близка к тому, чтобы была поставлена финальная точка»
12.10.17 18:30



Специальный представитель президента России, посол по особым поручениям Министерства иностранных дел РФ Игорь Борисович Братчиков, похоже, знает обо всех проблемах Каспийского моря, всех нюансах во взаимоотношениях прикаспийских государств и, можно предположить, способен в какой-то степени предсказать их будущее. С 2012 года он возглавляет российскую делегацию во всех переговорах по Каспийскому морю. И он — один из активных двигателей процесса по созданию и подписанию международной конвенции о правовом статусе Каспия. О том, как продвигается эта работа, Игорь БРАТЧИКОВ рассказал изданию «Каспийские новости».



— Игорь Борисович, тема разделения Каспия — это сложная многолетняя тема. Выяснилось, что разделить эту морскую зону между странами — очень большой труд. На каком этапе сегодня эта работа?
— Я надеюсь, что на финальном. Действительно, переговоры идут уже больше, чем два десятилетия, и переговоры весьма сложные. Дело в том, что обсуждаются вопросы, которые затрагивают интересы многих ведомств в пяти странах. И прежде чем какая-либо делегация формулирует свою позицию, она согласовывает ее с большим количеством министерств, ведомств у себя дома. Поэтому, естественно, переговоры не могли быть короткими. Но после астраханского саммита (сентябрь 2014 года. — КН), за последние три года удалось проделать путь, который, наверное, мы пытались преодолеть на протяжении 15 лет. Если до этого проект Каспийской конвенции выглядел как книга жалоб и предложений, то после саммита, когда мы стали вносить в конвенцию те решения, которые были приняты на высшем уровне, она приобрела четкую структурированность, и в значительной степени мы можем говорить, что она близка к тому, чтобы была поставлена финальная точка.
— Что было основным мотивом создания этой конвенции — экономика, экология, какие-то государственные задачи?
— Основной мотив — подвести юридическую базу под общее сотрудничество на Каспийском море. Потому что те соглашения и договоры, которые мы имеем на сегодня, — это договоры с Ираном 1921 и 1940 годов — с одной стороны, частично устарели, а с другой — не покрывают все те темы, которые возникли за последние 70-80 лет. Я имею в виду, например, вопросы гидропользования, та же экология — этого всего нет. И все это требовало соответствующего регулирования. В конвенции все это будет, она всеобъемлющая.
— Один из ваших предшественников — Виктор Иванович Калюжный — в интервью в апреле этого года заявил, что он вообще не верит, что конвенция будет работать. Потому что, по его мнению, невозможно будет переубедить Иран и вообще достигнуть соглашения именно с Ираном. Каково ваше мнение на этот счет?
— Все мы партнеры сложные, не стал бы я выделять здесь отдельно Иран, я бы сказал так, что для иранцев или для азербайджанских, казахских или туркменских партнеров, наверное, русские тоже не самые лучшие переговорщики с точки зрения уступчивости.

Но в итоге нам удается выходить на компромиссные решения, нам удается находить те формулировки, которые полностью отвечают интересам каждой из сторон и не противоречат интересам какой-либо другой, — это нам удается.
— Что отстаивает Иран? Каковы конкретные позиции, о которых можно сегодня говорить?
— Я бы начал с того, что у нас переговоры всегда конфиденциальные, и у нас была договоренность, что позиции друг друга мы не комментируем в прессе, это естественно, это облегчает переговорный процесс. Я бы сказал, что с учетом того, что нам удалось в значительной степени согласовать конвенцию, не стоит возвращаться к прошлому, где у кого-то были, скажем так, незащитимые позиции.
— Давайте переформулируем вопрос. Если представить, что конвенция подписана, какие проблемы у государств будут решаться легче, быстрее, эффективнее?
— Я бы назвал здесь все проблемы, которые у нас существуют и с которыми мы сталкиваемся: это проблемы военной безопасности, проблемы безопасности в более широком смысле слова, когда мы ведем речь о так называемых новых вызовах и угрозах, вопросы экономики, причем и транспортные, добычи биоресурсов, охраны биоресурсов, научные исследования, можно продолжать и продолжать. Все это будет отрегулировано.
— То есть, например, экономическое сотрудничество пойдет быстрее благодаря тому, что в конвенции будут заложены определенные пункты?
— Будут заложены четкие пункты, они будут касаться, скажем, вопросов мореплавания в Каспийском море. Когда мы ведем речь о научных исследованиях, будет четко прописано, кто что обязан и кто что имеет право делать на Каспийском море и в каких зонах. Зоны, которые будут возникать, были озвучены президентами в соответствующем заявлении в 2014 году: на Каспийском море у каждой страны будут 15 миль под национальным суверенитетом — территориальные воды, далее следуют 10-мильная рыболовная зона и общее водное пространство. То есть снят вопрос о делении Каспия на сектора, что раньше было одним из вопросов, который приводил, ну, скажем так, к недопониманию на переговорах. Теперь это в прошлом.
— Проблема с выловом осетровых. Как она решается? Есть позитивные изменения?
— Я надеюсь, что в ближайшие годы нам не предстоит вылавливать осетров.
— Нам-то точно, а остальным странам?
— Остальным странам тоже, они присоединились де-факто к мораторию применительно к вылову в промышленном масштабе осетровых рыб. Мы подписали соглашение в Астрахани в 2014 году о защите биоресурсов на Каспийском море. На основании этого соглашения статус комиссий, который раньше был межведомственный, поднимается до межправительственного. Первое заседание, если мне не изменяет память, должно состояться в ноябре этого года в Баку, и комиссия будет иметь большие права по регулированию вылова, по рассмотрению вопроса о том, как восстанавливать биоресурсы Каспийского моря, которые, хотел бы подчеркнуть, находятся в действительно катастрофическом положении, и это касается не только осетровых.
— Вы хотите сказать, что есть еще какие-то виды флоры и фауны, которые нуждаются в активной защите?
— Я бы не забывал, что мы имели катастрофу с каспийской килькой…
— То же самое сейчас и с каспийским тюленем…
— С каспийским тюленем то же самое, причем здесь речь идет, как известно, не только и не столько о браконьерстве, сколько об антропогенном воздействии на Каспийское море. Поэтому все экономические проекты, которые здесь осуществляются, должны, прежде всего, рассматриваться через призму экологии. Если спросить нас, то российская позиция однозначна — экология имеет примат перед экономикой.
— Немножко отойдем от конвенции. Как, на ваш взгляд, в последний год изменились отношения между странами? Стали ли они более сплоченными? Понимают ли, что они хозяева одного моря? Есть ли это добрососедство, о котором все говорят?
— Понимают, фиксируют это в соответствующих документах, причем на высшем уровне. Это касается и пятисторонних саммитов, это касается двусторонних и трехсторонних встреч. Не надо забывать, что сотрудничество на Каспийском море многоформатно, и помимо тех четырех саммитов, которые состоялись, и пятого, который готовится в Казахстане, проходят, скажем так, трехсторонние встречи. В Баку состоялась встреча на уровне президентов Ирана, Азербайджана и Российской Федерации. Были встречи и на другом берегу Каспия, когда три страны так же договаривались о железнодорожном маршруте (я имею в виду Назарбаева, Бердымухамедова и опять же Роухани), который они проложили по тому берегу Каспия. Двусторонние встречи проходят тоже, когда мы видим документы этих встреч, то понимаем, что Каспий занимает там важное место.
— Игорь Борисович, вы наверняка побывали в каждой из этих стран за время своей работы. Какие у вас остались самые яркие впечатления, может быть, от культур, от кухни, искусства этих стран, о чем вспоминаете чаще всего?
— Знаете, я вспоминаю и улочки Старого города в Баку, и динамично развивающуюся Астану, которую я видел еще как Целиноград, когда приезжал туда как студент работать в стройотряде. Для меня было просто потрясение увидеть беломраморный Ашгабат. Когда я сейчас выступал на форуме перед молодежью, я сказал, что у меня были абсолютно другие представления об Иране, но тот колорит Ирана, который нам не знаком, то, что нам удалось увидеть и на берегах Каспия, и в Астаре, и в Реште, и, естественно, в Тегеране, — это то, что должны видеть туристы, то, что должны видеть обычные люди. Тогда совершенно по-другому будут говорить и об Иране, и о Туркменистане, и об Азербайджане, о Казахстане, да и о России. Потому что лучше один раз увидеть, чем много раз услышать и, тем более, услышать иногда абсолютно не проверенные сообщения.
Одна из проблем, которая есть, применительно к развитию туризма на Каспийском море, — это то, что люди очень слабо представляют, что здесь можно посмотреть, а посмотреть здесь можно массу всего: и по культуре, и по искусству. Ну а если брать национальную еду — это очень соблазнительная кухня! Я вообще поклонник восточной среднеазиатской кухни, но за время работы на каспийском направлении я не только узнал что-то о правовом статусе Каспия, но и стал экспертом по приготовлению плова.
— Причем не одного вида, наверное?
— Именно, могу объяснить разницу между пловом в Азербайджане, Туркменистане, Казахстане и Иране. И я думаю, не всякий это может сделать (смеется).
URL / WWW
http://www.azerizv.az/news/a-23595.html